julia_kelen: (Default)
[personal profile] julia_kelen
Глава 10

В мои обязанности входил поиск новых моделей. Собеседования проходили в два этапа. Первую встречу я назначала в ближайших кафе – «Марко», - где рассказывала девушкам об их будущей «престижной» работе без обмана: утверждать, что клиенту нужен только разговор, а потом выслушивать истерики девушек, вопящих, что «я – не такая», - себе дороже.
Если будущую модель устраивали условия и оплата, я знакомила ее с коллективом, делала фото, заполняла анкеты для сайтов-работодателей и оформляла документы. Алла настаивала, чтобы моделям без знания английского языка давали читать стандартный перевод договора, в котором не значились пункты, согласно коим некоторым сайтам принадлежало право распространять голос, фото и видео девушек без их разрешения и каких-либо денежных отчислений. Так сайт продает неплохой контент для интернет-порталов соответствующей тематики. Тем же, кто знал английский язык и интересовался пунктами о распространении, Алла объясняла, что таким образом: «сайт страхует себя, и если девушки работают где-то «на стороне», то он продает фото и видео модели, после чего разрывает контракт. Но если все «по-честному», то фото и видео не распространяются в сети». Бредовее объяснения придумать невозможно, но оно всех удовлетворяло, и под текстом договора появлялась подпись, в компьютере – сканированные копии паспорта девушки, второго документа и фото. Так Алла запустила студию, где девушек «трудоустраивали» на должность «оператор ПК» или «переводчик».
Обучение моделей взяла на себя Лана и в течение недели объясняла им, как правильно танцевать стриптиз, дразнить клиента и эффектно укладываться в кадре, чтобы продемонстрировать тело. Лишение девушек стыдливости занимало большую часть обучения.
На встречах при мне всегда находилась большая синяя папка с анкетами и блокнотом, в котором я вела свои дневниковые записи, когда ждала девушек.
В Юсуповском парке деревья роняли последние листья, ноябрь только вступил в свои права, и ветер стал холодным.
Я пораньше уходила на собеседования, чтобы прогуляться по аккуратным дорожкам, посидеть на лавочках возле пруда, а потом снова ждать в кафе очередную девушку, коротая время за чашкой чая с мятой. Так проходили мои любимые минуты – в одиночестве, без спешки и мыслей о работе.
Звякнув колокольчиком у двери, в кафе вбежала красивая пара – он и она, - промокшие до нитки, но довольные, как дети, пробежавшие в новых сандаликах по лужам, нарушив запрет родителей. Он с нежностью убрал с ее лба короткие мокрые волосы и поцеловал в нос. Она по-девчоночьи хихикнула и уткнулась лбом ему в грудь. Наверняка, женщине уже исполнилось тридцать пять лет, а ее спутнику – сорок, но они выглядели молодыми и счастливыми, как это бывает в период влюбленности, когда кожа сияет, глаза блестят, как бриллианты, в груди распускается алый цветок, а за спиной расправляются крылья, некогда примятые жизненной рутиной.
Пара разместилась за столиком напротив меня. Они сделали заказ и устроились на кожаном диване, тесно прижавшись, друг к другу. Как и все влюбленные, они держались за руки. Я разглядела обручальные кольца и почти поверила в счастливые браки, чьи чувства и простыни не способен охладить быт. На эту пару хотелось смотреть, не отводить от них взгляда, ловить их настроение, но вскоре я стала свидетелем того, что в народе называют «семейной чуйкой», когда один супруг решает «просто так» позвонить другому, чтобы убедиться, что тот ему не изменяет.
- Да. Нет. Сейчас иду на совещание. Да, я заберу его после занятий. Ну, приготовь что-нибудь. Я не знаю, что хочу на ужин. Сама разберись. Все, целую. – Трубка скрылась в кармане пиджака, и мужчина усмехнулся. – Что приготовить? Раньше ее другое волновало…
- То есть? – Женщина развернулась к любовнику и надула пухлые губы.
- Я говорю, стареет она. В отличие от тебя.
Брюнетка засмеялась, звонко чмокнула спутника в щеку, склонила голову ему на плечо и довольно, как кошка, прикрыла серые выразительные глаза.
Мой взгляд скользнул по лицу женщины, и остановился на рубашке мужчины. Наверняка, так аккуратно гладит вещи мужа только стареющая жена. Или любящая. Как выглядит его жена? Чем она живет? Я попробовала представить себе его супругу: может, она - уставшая женщина с оплывшим лицом, махнувшая рукой на себя, принесшая в жертву дому, семье, мужу и детям свою внешность, время и чувства. Она живет потому, что живет, заедает свои проблем и неудовлетворенные желания сладостями, полнеет, и в кругу подруг гордо заявляет: «Кому надо, полюбят меня и такой!». Или же она – женщина с железной хваткой, красивая, но одинокая в семье, в обществе мужа, ей не о чем с ним говорить, потому что она давно переросла его. Она делает вид, что ей нравится запах семейного ужина, однако на улице она останавливается у цветочного магазина, чтобы вдохнуть аромат орхидей, закрыть глаза, провести бутоном нежной розы по щеке и окунуться в мечту, ненадолго, чтобы не смущать своей томной улыбкой продавца. Изменяет ли она мужу? Я бы не стала давать отрицательного ответа, потому что даже если у нее нет любовника в реальном мире, у нее есть фантазии, в которых ее обнимает Он – желанный, любимый, манящий, не похожий на ее мужа.
Зазвонил телефон, я вздрогнула от неожиданности.
- Только что звонила девушка, и сказала, что на собеседование не придет. Возвращайся, - сообщила Лана.
Я допила чай, собралась с мыслями и выругалась про себя, потому что не взяла зонтик – на улице шел дождь. Хотя, зонтик – самый бесполезный аксессуар в Петербурге: он не спасает в ветреную и дождливую погоду - в лучшем случае, прохожие будут мокрыми по пояс. Когда я выходила из студии, на небе сквозь тучи светило солнце. С утра у меня поднялась температура, собеседование сорвалось, и предстояла пробежка по мокрому тротуару до офиса. В подобных ситуациях я всегда ищу задумку Судьбы: зачем она приводит человека в определенное место, зачем срывает планы, зачем заводит туда, где он быть не должен? Как правило, ответ сокрыт, и видишь его не сразу.
Я накинула капюшон легкого пальто, с грустью оглядела ноги, обутые в замшевые сапоги. Потом бросила взгляд на любовников и вышла на улицу. Не передать словами тот восторг, что я испытала, когда вышла из кафе и оказалась в луже, плескавшейся на тротуаре. Вода залила весь Невский проспект: она лила с крыш, с шумом неслась по водосточным трубам, била из-под железных люков, пузырилась на обочинах дорог и струилась по моему лицу. Ноги промокли, содержимое папки – тоже.
Я остановилась на пешеходном переходе, и с интересом стала наблюдать за попытками пешеходов-камикадзе перебежать дорогу на красный свет.
- Почему они идут? Горит же красный свет? – Изумленно спрашивает иностранец своего попутчика.
- Ну, у нас так можно, - пожимает плечами худой мужчина и невозмутимо держит над головой портфель.
Нетерпеливые пешеходы рванули на красный, остальные сделали первый шаг после того, как им подмигнул зеленым глазом светофор.
- Маргарита! – Раздался рядом знакомый голос. Я обернулась в поисках того, кому он принадлежал. – Это очень тесный город! – Любомир сгреб меня в охапку, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих.
- Ты давно здесь? – Я поймала себя на том, что крепко обхватила его плечи, а мои ноги болтаются над асфальтом, и поспешно высвободилась из медвежьих объятий. Но сделала я это нехотя.
- Почти год. Мы сначала в Екатеринбурге агентство открыли, но потом отца друг пригласил сюда поработать в паре. - Он провел пятерней по мокрым волосам и по-мальчишески улыбнулся. – Богдан в Москве. Решил остаться в хоккее.
- А Ксеня? – Внутри все млело от его улыбки, от взгляда, меня, казалось, подхватил невидимый теплый поток.
- Идем, иначе задавят, - он бросил хмурый взгляд на дорогу, и мы успели ступить на тротуар до того, как спортивный «Mercedes» рванул с места и окатил пешеходов водой из глубокой лужи. – Позвони мне сегодня вечером. Встретимся где-нибудь. – Он сунул мне в руку пластиковую визитную карточку с логотипом крупной турфирмы.
- Заместитель генерального директора? – Я приподняла бровь.
– Папа пристроил. – Невозмутимо ответил Любомир.
- Зато честно, - я чувствовала, как в сапогах хлюпает вода. - Созвонимся.
- Только обязательно позвони! – Любомир махнул рукой и исчез за углом.
Я побрела в студию, однако, несмотря на волнение от встречи, не чувствовала, как за моей спиной сгущается что-то неизбежное.
В офисе царила непривычная суета: Алла отчитывала первую смену за низкие рейтинги и немытые чашки на кухне, Лана разбирала шкаф с костюмами и просматривала каталоги эротической одежды.
- Ну, наконец-то! – она бросила в кресло фуражку и сурово посмотрела на меня. – Где ты ходишь?! Нужно зарегистрировать новую девушку. Давай. Бегом. – Прикрыв дверь в админскую, Лана довольно улыбнулась. – Она готова работать с игрушками и в паре. Сказала, что будет делать все перед камерой. – Восторг Ланы можно понять, потому что она – работодатель, нуждающийся в нескромных моделях, способных повысить оборот его студии, но, как показывает практика, готовность делать «все», еще не гарантирует рентабельности модели. Я промолчала, потому что моделей выбрала Лана, а ее авторитет, равно как и авторитет Аллы, под сомнение ставить запрещалось.
Меня знобило. Стянув мокрое пальто, я зашла в кабинет и улыбнулась будущей модели: некрасивой крашеной брюнетке Маше. В двадцать девять лет она выглядела едва на восемнадцать, весила около сорока кило, и кокетливо поправляла грязные волосы. Отвечая на вопрос, она закатывала глаза и пыталась сложить губы в тонкую полоску, но сделать это мешали большие торчащие зубы, покрытые желтым налетом. В голове всплыло ее модельное имя – «Лиона», - было в нем что-то от лимона, такое же желтое, как ногти и зубы девушки.
- У нее же комплекс на комплексе, - шепнула я Лане, когда выходила за новой пачкой бумаги. – Она в камере не смотрится.
- Зато она будет делать шоу с dildo, - аргументировала временная хозяйка.
Мне оставалось лишь пожать плечами и добавить в каталог моделей папку с именем «Лиона».
Алла открыла окна на кухне и в админской, оповещая всех о том, что ей душно.
- Конечно, под таким слоем сала любому будет душно, - ехидно шепнула Катрина и поправила теплую кофту ручной вязки.
В студии Катрину называли Марьей-искусницей: из двух метров ситца она могла сшить роскошное платье, из бисера сплести колье, которому позавидует владелец ожерелья от Bvlgari, а клубок ириса она сплетала крючком в аккуратную сеточку для головы. Если в холодильнике оставалось три яйца, недопитый кефир, и кто-то быстро бегал за мукой, то пир в конце смены был гарантирован – никто так и не узнал, как можно сделать в два раза больше блинов, чем это позволяют имеющиеся продукты. Катрина поливала немногочисленные цветы, и они оплели всю кухню, она следила за Ясиком, который не отходил от нее, когда она работала. Катрина - одна из немногих, кто позволял себе открыто критиковать политику Аллы, хотя девушка знала, что это грозит ей несправедливыми штрафами, придирками или лишением премии. Я часто ругалась с Аллой и Ланой, слушала жалобы моделей, получивших зарплату намного меньше ожидаемой, и складывала в отдельную папку письменные жалобы девушек.
- Хватит тут демократию разводить! То, что ты подстилка Давида, еще не дает тебе права устраивать эту хрень! – Верещала Алла, прижав меня к стене после того, как узнала о письменных жалобах. – Они – просто шлюхи! Они бляди, и могут заработать только п*здой! Они – мрази, мусор! Наше дело выжать их по максимуму и выкинуть!
- А ты кто!? Интернет-сутенерша!? Быдлолапиха, у которой нет ни совести, ни ума! – Я оттолкнула Аллу, и увидела, как ее живот задрожал, словно желе, когда она неуклюже повалилась на стол.
- Я тебя с дерьмом смешаю! – В меня полетела подставка для ручек, но бросок оказался неточным и метательный снаряд влетел в стену.
- Не запачкайся.
И снова мы играли в деловых партнеров, вежливо здоровались друг с другом и пили чай за общим столом, но я чувствовала: Алла затаила обиду.
- Вообще тебя умотали, - проворчала Катрина и поставила на стол чашку с горячим чаем и тарелку с блинчиками. – Покушай, до конца смены еще долго.
- Спасибо, - я шмыгнула носом, закрыла окно, наплевав на то, что Алле душно, и взяла на руки мурлычущего Ясика. – Погода – гадость.
- Погода такая, какой он должна быть осенью в Петербурге. Просто ты не так нарядилась. – Она улыбнулась и закрыла дверь.
Я снова осталась наедине с компьютером и работой – предстояло разместить в Интернете объявления о наборе девушек и переводчиков, обработать фотографии новых моделей и хоть что-то сделать к неумолимо приближавшейся сессии. Ясик устроился на системном блоке, а я обхватила холодными ладонями горячую чашку.
В коридоре кто-то радостно завизжал «Ура!», но я продолжала неподвижно сидеть перед монитором и стеклянными глазами смотреть на анимированную заставку с рыбками. Волосы не высохли, юбка прилипла к ногам, колготки вымокли, а лицо горело.
- Как поживает лучший в мире администратор? – Давид заглянул в кабинет, и с его лица быстро сошла фирменная улыбка.
- Собеседование сорвалось, и я тебе собрала жалобы девочек. Почитай. Я не уверенна, что все сделала правильно, - из рук выпал карандаш, папка соскользнула со стола и шлепнулась на паркетный пол. Давид поднял выпавшие листы, бегло просмотрел текст, игнорируя Аллу, стоявшую за его спиной.
- Ты видишь, как она этим курвам руки развязала? Чаевых запрещает их лишать! – Возмущалась она противным голосом.
- Ты себя видела? - Обратился ко мне Давид и снял трубку телефона. - Собирайся. На сегодня твой рабочий день закончился. Я вызову такси.
- Не надо. У меня завтра выходной…
- Домой. – Тоном, не терпящим пререканий, сказал Давид. Я кивнула, взяла сумку и натянула мокрое пальто.
Алла смерила нас злым взглядом.
Давид молча сел в такси вместе со мной и попросил водителя остановиться возле ближайшей аптеки. Когда он вернулся с пакетом лекарств от простуды и сунул мне его в руки, я запротестовала:
- Я сама могу…
- Спишем это на производственную травму. Ты же на собеседование ходила, а зонтиком мы тебя не обеспечили. – Он почесал висок и хитро посмотрел на меня. – Я тебя не понимаю. Ты либо такая храбрая, либо глупая. Как думаешь, кто для меня важнее – хороший админ, вроде Аллы, или модели?
- Модели. Они – твой доход. Хорошо им – хорошо тебе, - меня знобило от холода и сырости в салоне, мысли путались, очень хотелось спать, даже воспоминания о встрече с Любомиром не помогали. – Пусть она реже появляется в этой студии. Запрети ей отбирать чаевые. Их высылают только девушке, а не студии.
- С меня снимают проценты за перевод этих чаевых в Россию.
- Ты получаешь в четыре раза больше, когда продаешь контент для сайтов без разрешения девушек. Я видела прайс. - Я высморкалась и улыбнулась Давиду.
- Он под паролем. Как ты его узнала? – удивился он.
- Твой хороший админ Алла составила пароль из даты своего рождения.
- Я могу тебя сейчас уволить. Ты же можешь рассказать о прайсе девушкам, - он поправил лацкан моего пальто.
- Ты этого не сделаешь. Тебе нужен человек, который знает студию и работу.
- Чего ты хочешь? Ты же не просто так завела этот разговор. – В его голосе слышалось явное удивление.
- Это ты начал. Убери Аллу из студии и не отбирай чаевые.
- А еще? Для себя, - он начал тот разговор, который я только планировала – Ты же хорошо поработала. И будешь работать.
- Я хочу повышения зарплаты.
- И все? Ни повышения в должности? Ни участия в бизнесе? – Он серьезно смотрел на меня, а я пыталась услышать издевку в его вопросах.
- Нет.
- Хорошо. Но прайсы останутся нашим секретом.
Водитель изредка поглядывал на нас в зеркало и всячески демонстрировал свое безразличие к разговору пассажиров.
- Куда ты едешь? – Я посмотрела в окно, а потом на Давида.
- На встречу. Не к тебе. Но могу зайти, если попросишь.
- Я не дружу с теми, с кем работаю. – Он мне нравился, как человек, но как мужчина не вызывал никакого желания. Хитрый и упрямый Давид не вызывал доверия, поэтому я предпочитала держать его на расстоянии и оставаться лишь его сотрудником.
Остаток пути мы молчали и бросали в сторону друг друга многозначительные взгляды, в которых читалась настороженность и любопытство. Я чувствовала, как немеют пальцы на ногах, и смирилась с тем, что заболеваю. Счет в банке позволял двухнедельный больничный, но я не хотела оставлять работу, потому что материальная независимость опьяняет, даже если ради нее приходится работать по десять-двенадцать часов в сутки. Конечно, стриптизерши и модели в cam-студии получают больше, но и тело у них лучше моего. Я сомневалась в том, что могла бы зарабатывать внешностью. Поэтому я сидела перед монитором и оперативно решала проблемы офиса: закупка оборудования, канцелярской ерунды и бытовых мелочей. И, конечно же, работала переводчиком английского языка, если утвержденный переводчик не мог выйти на смену.
Мне повезло расти в то время, когда учителя и родители вдалбливали детям простое правило: знание хотя бы одного иностранного языка увеличивает твою ценность в глазах работодателя, друзей, мужа или жены. Разумеется, не все мои друзья и одноклассники принялись зубрить иноземную речь, но многие обзавелись учебниками по немецкому, английскому или французскому языку, и наняли репетиторов. В школе нам, вообще, много глупостей говорили. После распада СССР нам вдруг объявили, что главное – получить образование, устроиться на хорошую работу, состояться, как специалист и человек, и лишь потом думать о семье и серьезных отношениях. Нам твердили, что главное – независимость. И мы, как послушные детки, впитывали такие правила и стандарты. Но родители и учителя не предупредили нас, что независимость освобождает от ответственности. Мы не хотели жениться и выходить замуж, мало кто из моих одноклассниц решил, что важно родить ребенка, вместо роддомов они отправились в ВУЗы. Мы все время учились и шли по указанному пути.
Моя семья не отличалась повышенным достатком, поэтому мое изучение английского языка началось в пятом классе, а продолжилось по самоучителям и англоязычным книгам.
«Как называлась первая книга, которую ты прочла на английском?», - спрашивают любопытные знакомые.
«Великий Гэтсби», - вру я, даже глазом не моргнув. На самом деле этот роман я прочла в юности, и от всей души желала, чтобы он-то и являлся моей первой иностранной книгой. Но первой книгой на английском языке, которую я прочла в 14 лет, была книга «Sex», написанная Мадонной, или при ее участии. Потрепанную книгу, тайно выкраденную из библиотеки отца, мне дала прочесть одноклассница. Настоящее американское издание, иллюстрированное откровенными фотографиями, из-за них мне приходилось прятать книгу от домочадцев.
Когда дома никого не было, я разглядывала фотографии с невероятно красивой Мадонной, и со словарем Мюллера переводила текст книги, пробовала на вкус иностранную речь, зачитывая вслух абзацы. В толстую тетрадь я выписывала интересные фразы, переводы отрывков книги, и благодаря урокам английского с Мадонной чувствовала себя чуть выше одноклассников и подруг, потому что я знала:
«Многие боятся сказать, чего они хотят. Вот почему они не получают желаемого».
«Секс – это еще не любовь. Любовь – это еще не секс».
«Только тот, кто способен причинить тебе боль, может дать тебе комфорт.
Только тот, кто причиняет тебе боль, может успокоить ее».

На интуитивном уровне я догадывалась, что управлять мальчиками несложно, было бы желание, но я не могла найти того, кто бы заинтересовал меня не только смазливой мордашкой.
Моя школьная подруга Катя никогда не жаловалась на отсутствие внимания со стороны сильного пола, и к пятнадцати годам успела в них разочароваться, о чем и сообщила мне однажды, сидя за чашкой чая.
- Что там? – Она ткнула пальцем в яркую тетрадь и книгу на краю стола.
- Это книга для взрослых. Я от мамы прячу.
Фраза «для взрослых» и слово «запретно» - почти синонимы для подростков, и нарушить запрет сродни бунтарскому поступку, поэтому Катя принялась переписывать понравившиеся моменты, в надежде, что в будущем они помогу ей усовершенствовать образ роковой красавицы, способной возбудить мужчину одним только голосом. Она будет дразнить избранника откровенными эротическими фантазиями, и он не устоит. Потому что редкий мужчина станет сопротивляться ее голосу, сексуальности и дерзости. Так думала Катя.
Пока моей мамы не было дома, мы обсуждали, какие приемы соблазнения воплотим в жизнь, какими роскошными женщинами станем благодаря «волшебной» книге Мадонны.
А вечером на пороге квартиры, потрясая в воздухе измятой тетрадью, в которую несколько часов назад Катя выписала нескромные эпизоды, появилась мама подружки.
- Твоя девка распущенная! Так еще и Катьку такой делает! – Кричала Светлана моей маме. – Ты посмотри, посмотри, что она ей дала! – Забавное в том, что Катерина давным-давно обошла меня по распущенности.
Мама дружила со Светланой, и после ее ухода отлупила меня по лицу, рукам и шее многострадальной тетрадью Кати, нежно, по-матерински, шипя:
- Ты, посмотри, какая дрянь! Порнографию она нашла! Опозорить меня хочешь!? Уравнения решать не умеет, а как тра***аться, уже читает!
Нет, я не плакала. Я не оправдывалась, потому что не чувствовала за собой вины.
Конечно, я научилась решать уравнения с переменными. Но время показало, что умение пользоваться формулами никак не отражается на личной жизни, чего нельзя сказать об умении «тра***аться».
После того, как скандал с книгой «Sex» утих, Катерина, пришла ко мне в гости с разумными книжками «Секс в жизни мужчины» и «Секс в жизни женщины». Пока она охала и ахала над иллюстрациями, я нервно поглядывала на часы, и надеялась, что мама не придет, а Светлана не решит лично забрать дочуру от «распущенной девки». А книжки были не в двенадцать листов, как тетрадка, и, наверное, если бы меня ими отходили по многострадальной шее, синяками бы дело не обошлось.
Есть что-то символичное в том, что я оказалась в cam-студии и предлагала клиентам от имени модели фантазии героини из книги «Sex».
- Приехали! – Объявил водитель. Машина остановилась у подъезда моего дома.
- До вторника, - я открыла дверь, но замерла. Давид протягивал мне визитную карточку Любомира.
- Такие вещи не оставляют на зеркале в прихожей, - когда я взяла визитку за край, Давид прижал мой палец своим.
- Ты заигрываешь со мной? – Я вытерла нос, который по цвету, наверняка, напоминал спелый помидор.
- Я проверял, каковы мои шансы. Но теперь знаю, что у меня есть отличный админ. До вторника.
- До вторника, - я захлопнула дверцу. Машина медленно выехала на дорогу, а я поспешила в подъезд. Консьержка посмотрела на меня, кивнула в знак приветствия и продолжила вязать, глядя на экран маленького старого телевизора.
Я уловила слабый запах герани, стоявшей в горшках на каждом подоконнике, и порадовалась тому, что нос еще не окончательно забит.
В коридоре квартиры негромко тикали часы из красного дерева. Я повертела в руке визитку и набрала телефон Любомира.
- Сегодня меня пораньше отпустили, - я сняла сапоги и поставила их возле батареи.
- Тогда я приглашаю тебя на ужин.
- Не могу приять это приглашение. Я простыла, и не очень хорошо себя чувствую.
- Где ты живешь? – Не унимался он.
- На Потемкинской улице.
- А точнее?
- Ты же не собираешься приезжать ко мне? – Я сняла резинку для волос.
- Нет, конечно. Я же должен знать, куда за тобой завтра заехать. Или послезавтра. Так какой адрес? – Слышно было, как он щелкнул ручкой.
- Что с Ксюшей? – Задала я вопрос, после того, как он записал номер моего дома.
- Позже поговорим. Мне надо сейчас кое-куда зайти. Я позвоню тебе. Лечись.
- Обещаю.
Я наполнила ванну, скинула влажную одежду и залезла в горячую воду. Эвкалиптовый запах пены наполнил помещение, и только тогда я поняла, насколько устала, и как давно не отдыхала.
Моя работа мне нравилась, но увлеченная работа – проклятие мегаполиса, вы думаете о ней двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, и в перерывах между работой пробуете жить, учиться, проводить время с семьей и заниматься любимым делом. Мой роман давно затерялся в памяти компьютера, а черновики аккуратной стопкой пылились на подоконнике, и я обещала себе его написать когда-нибудь. Время занимали книги, читаемые в больших количествах и без разбора: искусство, реклама, пособия по переводу, художественная литературе, однако я так и не нашла книги о себе, не о рублевских женах и мужьях-олигархах, не о моделях, звездах, менеджерах или одуревших от кокаина креативщиках. Мне не хватало книги о девочке, которой нужно карабкаться, жить, учиться, приспосабливаться к обстоятельствам и, по возможности, корректировать их с максимальной пользой для себя и с минимальным количеством ошибок. Или романа о девушке без связей, протекции, чья жизнь начинается с нуля в большом городе, и о том, как ей сделать выбор между своей душой и работой, пожирающей своим цинизмом даже самых безнадежных гедонистов. Я так и не встретила такой книги на прилавках, и шагала по жизни сама, как умела, без инструкций и подсказок.
Жизнь продолжалась, ее образы, эхо и голоса находили меня во время телефонных разговоров с друзьями и мамой. Иногда дикторы рассказывали о новостях в мире и стране, а ведущие радиоэфиров развлекали относительно смешными шутками, песнями и передачами.
Я надела махровый халат, закрутила на голове тюрбан из полотенца и решила, что пора прекращать жизнь трудоголика. И после работы наконец-то выпить кофе с Кариной или Леной, а в выходные не спать до трех часов дня. Мое положение нельзя было назвать завидным, но и ставить на себе крест я не собиралась. За пять месяцев жизни в Петербурге я ни разу не сходила в Эрмитаж, не съездила на экскурсии в Кронштадт, Пушкин или Павловск, зато с закрытыми глазами научилась находить магазины, где можно недорого купить одежду и продукты.
Меня снова пробрал озноб. Возле зеркала я нашла упаковку бумажных платков и спрей для носа, но перед тем как на сутки залечь в спячку, решила привести себя в порядок и выдавила немного крема из тюбика.
Зазвонил сотовый телефон. Стараясь не испачкать его кремом для рук, я поднесла трубку к уху.
- Скажи номер квартиры, - попросил Любомир. – Я внизу.
Оставалось только ждать.
- Ты же сказал, что не приедешь?! – Я захлопнула дверь, быстро сняла полотенце с головы и уперла руку в бок, как только Любомир зашел в квартиру.
- Ты тоже говорила, что будешь лечиться. Вместо этого бегаешь с мокрыми волосами, в одном халате и босая, - он снял куртку и принялся расшнуровывать ботинки.
- Не в одном… - Попробовала обмануть я, но Любомир окинул меня скептическим взглядом, и решила оправдаться. – И, если хочешь знать, у меня есть целый мешок с лекарствами.
- Да? Интересно, где он? – Любомир взял свой пакет, прошел на кухню и включил чайник. – Наверное, это он валяется под вешалкой?
- Лежит.
- Валяется. – Констатировал Любомир. - Знаешь, что у тебя общего с Ксенией?
- Могу долго угадывать. Лучше сразу скажи.
- Вам обеим плевать на свое здоровье. Ваши медицинские карты из четырех листов говорят не о вашем иммунитете ко всем болезням, а о вашем пофигизме. Вы считаете, что пара таблеток и чаёк с малинкой поднимут вас на ноги. – Попутно Любомир выдавливал сок лимона в кружку. – Но это не так. После такого лечения вы еще месяц переводите платки и сбиваете температуру. Я не прав? – В кружку опустилась ложка меда. – А потом выясняется, что хронический бронхит – это происки врагов. Пей. – Он поставил на стол дымящуюся кружку и впервые улыбнулся. - Ты одна живешь?
- Да.
- Я думал, ты уже замужем, - Любомир открыл бутылку водки.
- Я не пью.
- А я и не предлагаю. Пойдем в комнату. – Он изучил содержимое кухонных шкафчиков, нашел красный перец и вышел из кухни. Я послушно, как маленькая девочка, пошлепала за ним и села на тахту.
- Почему ты ушел из хоккея?
- Потому что я хочу заниматься тем, чем занимаюсь. Туризмом, гостиничным бизнесом.
- Тебя отец устроил, - я потерла глаза и выпила содержимое кружки.
- Да. Я этого не скрываю, и не говорю, что добился всего сам, и не нужно лишний раз напоминать об этом. - Любомир придвинул к тахте стул, высыпал перец в бутылку и обхватил мою лодыжку крепкой ладонью, и по телу разлилась теплая слабость. – Еще я учусь, работаю, путешествую, встречаю подругу детства.
- Мы не дружили. Ты маленький был.
- Мне уже двадцать один год, тебе – двадцать три. Я выгляжу на двадцать шесть с хвостиком, ты – на девятнадцать. Мой рост - два метра. Твой – меньше метра шестидесяти. Так кто из нас маленький? – Он невозмутимо растирал мои ступни. – Кем ты работаешь?
- Переводчиком. - Сунув градусник подмышку, я облокотилась о подушки. Чтобы закрыть тему работы, я решила еще раз попытать счастья и спросила:
- Ты мне когда-нибудь скажешь, что с Ксюшей?
- Она умерла полгода назад.
- Как? – Мне показалось, что я упала с моста в холодную воду.
- Сама. Перерезала вены. – С каким-то нереальным спокойствием ответил Любомир, продолжая растирать мне ногу
- Нет, она не могла, - поверить в то, что человек с бойцовским характером мог такое с собой сделать, я не отказалась.
- Маграт, она бы все равно умерла. У нее был рак.
- Но его лечат. Всегда есть шанс. – Я смахнула слезы и посмотрела на Любомира, увидела не школьника, а взрослого мужчину. Он опустил глаза и улыбнулся.
- Ты знала ее, ее отношение к больницам, и к боли. А боли было бы достаточно, если учесть, что в случае Ксюши шансы на выздоровление минимальны. – Терпеливо объяснил Любомир, он еще какое-то время смотрел на меня, потом сел рядом и обнял. – Это ее выбор. Мы давно смирились. Я очень скучаю, мне ее не хватает, но сейчас уже ничего нельзя сделать.
- Тебе, наверное, надо идти. Может, тебя ждут… - Предположила я, стараясь не заплакать.
- Меня никто не ждет, я одинок и живу отдельно от отца. – В его взгляде легко читалась мальчишеская насмешка.
- Почему ты здесь? – Неожиданно для себя я задала этот вопрос.
- Потому что только сегодня нашел тебя.
- Я сделаю вид, что не слышала этого, и постараюсь смотреть на тебя, как на младшего брата моей подруги.
- Интересно, что делать мне? Я никогда тебя не воспринимал только как ее подругу. – В его словах были искренность и правда, они звучали как нечто давно определенное.
- Даже когда был Святослав?
- Он, кстати, тоже в Петербурге. Работает юристом, сотрудничает с нашей фирмой.
Могу дать номер его телефона, если хочешь. – Вдруг отчеканил Любомир.
- Нет.
- Он искал тебя.
- Мне все равно. Это прошлое.
- Покажи градусник, - Любомир нахмурился, присел на корточки у изголовья и обреченно сказал: – Тридцать восемь. Похоже, я сегодня никуда не уеду. – Он облокотился на локоть и оказался рядом, так близко, что я поддалась искушению и провела кончиками пальцев по его щеке. Еще немного, и я получила бы поцелуй, который в тот момент желала больше всего.
- Мне не нужна нянька, - я подтянула одеяло к подбородку и почти ощутила, как он напрягся.
- Я не хочу быть твоей нянькой, - тихо ответил Любомир, он выключил свет и вышел из комнаты.
За окном шумел дождь. Еще одна ночь опустилась на город, она давно выбрала своих героев, которые не будут спать, но меня тогда обошла стороной. И перед тем, как уснуть, я мечтала о Любомире, о том, как бы мы поцеловались. Потом мне вдруг стало стыдно, и память выдала образ Ксюши. Я не могла поверить в то, что ее больше нет, ведь она просто уехала, и когда-нибудь мы встретимся, посмеемся и вспомним то, что было. Она снова предложит выпить за будущее… Но умом-то я понимала, что ее нет. И больше не будет, равно как и нашей встречи. Что пережила ее мать, я даже не хотела представлять, ведь Ксюша была любимой дочерью, и, будучи в гостях, я всегда с некоторой завистью наблюдала за тем, как мама обнимает ее, помогает нам делать уроки или хохочет, слушая наши рассказы о приключениях каких-то принцев и лягушек, а потом называла сказочницами и звала есть мороженое.
Утром я проснулась не от телефонного звонка, не от воя автомобильной сигнализации под окнами, а от запаха блинов. Так пахло по утрам в воскресенье, когда мама жарила нам с братом оладьи, мы тогда втроем запивали их чаем и нормально разговаривали. Такие дни бывали редко, но запомнились в мельчайших деталях. Я с удивлением обнаружила, что нос не заложен, а голова не болит. Откинув одеяло, я тихо прошла в кухню и прислонилась к стене, наблюдая за тем, как Любомир готовит, а точнее – за его широкой загорелой спиной. Белая рубашка в тонкую серую полоску лежала на диване.
Его движения были неспешными и точными, словно он всю жизнь то и делал, что готовил блинчики.
- Ни яиц, ни молока, ни сахара. Кофе и хлеба тоже нет. Хорошо, что магазин рядом. - Любомир повернулся ко мне, уперся ладонями в спинку высокого стула и улыбнулся. – Я даже фартука здесь не нашел. Ты вообще ешь?
- Если не забываю, то да, - с трудом мне удалось проглотить ответ о том, что меня мучает голод другого плана. И он не похож на тот, что я испытывала, встречаясь со Святославом.
- Что ты ешь? – Он поставил тарелку с блинами на стол и банку с джемом.
- Кашу. Она дольше хранится. И стоит недорого. А если приготовить к рису или гречке свежезамороженные овощи, то получится роскошное блюдо, - я потянулась.
- Но ты не на диете, правильно? – Он вытер руки о бумажное полотенце и кинул его в мусорное ведро.
- Правильно, - честно ответила я.
- Я могу тебе помочь… - Начал Любомир.
- Только если станет совсем тяжело.
После душа я вернулась на кухню и села напротив Любомира. Он медленно размешивал сахар в кофе и слушал радио. На столе, возле тарелки лежал сотовый телефон, и Любомир медленно крутил его свободной рукой.
- Ты опоздал на работу? – Я сделала глоток фруктового чая.
- Я не могу опоздать. Как любое начальство, я задерживаюсь. Но в офисе появиться нужно. В час начнутся переговоры, - он подарил мне чудесную улыбку.
- Серьезный проект?
- И дорогой. – Казалось, он не хочет говорить о работе. Я свернула тонкий блин в трубочку. - Как ты себя чувствуешь?
- Отлично. Благодаря тебе.
- Хочу верить в то, что мы не потеряемся. – Он посмотрел на часы, убрал телефон в карман и встал из-за стола. – Мне нужно ехать. Надеюсь, вечером ты не передумаешь поужинать со мной. Какую кухню любишь?
- Чем проще, тем лучше, - говорить, что кроме русской кухни и суши ничего не ела, я не сочла нужным.
- Тогда в семь я за тобой заеду. – Уже в коридоре сказал Любомир и скрылся за дверью.
Привычная пустота квартиры на мгновение показалась пугающей, и я всерьез задумалась над тем, как могла так долго жить одна. Но человек ко всему привыкает.
Я достала старый школьный фотоальбом, с его страниц, как и теперь, улыбается маленькая Ксения. Ее смех трудно забыть, еще труднее смириться с мыслью, что ее нет.
- Прекращай эту херню, - серьезно говорила она, если я начинала грустить или жалеть себя.

Юлия Келен (с).
From:
Anonymous( )Anonymous This account has disabled anonymous posting.
OpenID( )OpenID You can comment on this post while signed in with an account from many other sites, once you have confirmed your email address. Sign in using OpenID.
User
Account name:
Password:
If you don't have an account you can create one now.
Subject:
HTML doesn't work in the subject.

Message:

 
Notice: This account is set to log the IP addresses of everyone who comments.
Links will be displayed as unclickable URLs to help prevent spam.

Profile

julia_kelen: (Default)
julia_kelen

August 2017

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20 212223242526
2728293031  

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 23rd, 2017 08:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios